Интервью управляющего партнера компании «Ковровские котлы» Павла Кучина

«Биомасса должна составлять минимум 20% в энергетическом топливе России»
+7 499 6535650
ул. Орджоникидзе, 11 115419 Москва, Россия

Посмотреть больше статей

«Биомасса должна составлять минимум 20% в энергетическом топливе России»

– После увольнения из военно-космических войск передо мной встал вопрос – чем заниматься дальше. Хотелось, чтобы моя будущая деятельность приносила моральное удовлетворение, материальную выгоду и при этом несла бы реальную пользу людям и стране. Город Ковров всегда был славен мощной металлообработкой, а в области развиты лесозаготовка и деревообработка. Идея попытаться найти интересное решение на стыке этих отраслей пришла сама собой.


Организации

В 1999 г. на базе Промышленного строительно-монтажного управления №1, часть акций которого мы с партнерами приобрели, была открыта первая производственная площадка компании. Через несколько лет работы предприятия выкупили еще одну площадку, расположенную рядом с нашей, и таким образом расширили свои производственные мощности. Кроме того, на сегодняшний день мы арендуем еще одну площадку, которая находится в пригороде г. Коврова.

– Каков ассортимент выпускаемой продукции?

– Основная продукция – это водогрейные котлы «Гейзер- Termowood», работающие на биомассе, попросту говоря древесных отходах, единичной мощностью от 300 кВт до 10 МВт. Также мы уже 10 лет производим уникальные термомасляные котлы «Гейзер-Thermooil», эффективно применяющиеся на фанерных комбинатах. Запустили теперь уже и в серию паровые котлы «Гейзер- Biosteam», также работающие на коро-древесных отходах.

Производство котлов – не единственное направление деятельности компании. Завод выпускает блок-контейнеры для строительства быстровозводимых зданий: вахтовых городков, мобильных общежитий, офисных центров, фельдшерско-акушерских, ветеринарных пунктов и т.д. Назначение у наших блок-модулей бывает зачастую самое неожиданное – от мини-молокозаводов до комментаторских кабин на стадионе «Лаура» в Сочи. А недавно в г. Истре мы построили мотобайк-клуб.

– С какими финансовыми показателями компания закрыла 2014 г. и первое полугодие 2015 г.?

– Специфика нашего оборудования такова, что вспоминают о нем лишь летом. Ну и основные деньги наши заказчики зарабатывают именно в строительный сезон. Поэтому первая половина года в нашем бизнесе практически пустая. Выручка за первое полугодие 2014 г. у нас была около 130 млн руб., примерно такая же была и в первом полугодии 2015 г.

Однако по уровню рентабельности текущий год несколько хуже предыдущего. Причины этого вполне понятны: курсовая разница привела к тому, что импортные комплектующие, которые мы применяем, стали дороже. Соответственно, себестоимость продукции увеличилась, тогда как стоимость нашего оборудования на рынке выросла очень незначительно.

– Как часто у вас появляются новинки, какие технологии используете?

– Примерно 10% нашей продукции – это инновационные, новаторские решения. Потому что каждое предприятие, каждый заказчик, который приходит к нам, имеет свой нетиповой запрос. У нас не бывает двух одинаковых заказов, к каждому клиенту мы подходим индивидуально, для каждого заказчика делаем расчеты, проекты, выверяем технические решения. Но, конечно, все это на основе уже состоявшегося уже имеющегося у нас более чем 15-летнего опыта.

В текущем году по специальным технологическим параметрам, которые требовались заказчику, мы сделали совершенно новые паровые котлы, вырабатывающие 5 т и 2 т пара в час. Под этот заказ была изменена и конструкция котлов. Конечно, было бы гораздо проще разработать один котел и серийно его производить, лишь иногда немного модернизируя. Так работают многие компании. Но рынок диктует свои правила. А серийное производство является для нас основой для развития и движения вперед.

– Какова у компании структура продаж?

– Как и многие компании, мы работаем через дилерскую сеть. Наши дилеры есть в Красноярске, Москве, Санкт-Петербурге, Перми, Екатеринбурге, Минске, Алма-Ате. До некоторого времени были и в Украине. Также у нас есть прямые продажи.

Что касается географии поставок, то в основном наши заказчики находятся в России и странах СНГ. На сегодняшний день наши установки работают уже в 60 регионах Российской Федерации, а также в Беларуси, Украине, Казахстане. Одну нашу мини-ТЭЦ купила сингапурская компания для применения на одном из индонезийских островов.

– Из каких сегментов состоит рынок оборудования для производства энергии из древесины?

– Если говорить о потребителях, то это, во-первых, предприятия отрасли ЛПК, утилизирующие отходы производства. Второй сегмент – это предприятия сферы ЖКХ в тех регионах, где древесное топливо доступно по логистике. Третий возможный сегмент – это мусоросжигающие предприятия. Однако на деле у нас расклад иной. Доля деревообрабатывающих предприятий примерно 70% и 30% – доля закупок в интересах ЖКХ.

К сожалению, мусоросжигающих предприятий, использующих биотопливо, у нас в стране практически нет. Наверное, банковская система еще не созрела, чтобы финансировать большие мусоросжигающие заводы, которые были бы экологически чистыми и работали бы без вредных выбросов. В Европе же это направление очень развито. В России залежи отходов представляют серьезную проблему. Несмотря на то, что мусор сортируют, извлекают из него железо, стекло, пластик, все равно остается очень много углеродистых отходов, которые необходимо утилизировать. Но просто так сжигать их экономически невыгодно.

Другое дело, когда при этом вырабатывается тепловая или электрическая энергия, которая используется для отопления и электроснабжения целых городов. Например, в г. Клайпеде (Литва) мусоросжигающее предприятие, построенное финской компаний за 130 млн евро, утилизирует 100 тыс. т мусора, которые ежегодно производит город, а взамен поставляет в город энергию. Это решение не новое, массово применяется во многих странах. Надеюсь, что и мы к этому скоро придем.

– Какие у вас есть решения для малых и крупных производств?

– Для малых предприятий у нас есть серийные решения – котлы мощностью 300 кВт, 500 КВт и более. Что касается крупных производств, то мы в основном проектируем котельные исходя из специфики предприятия. С развитыми системами складирования топлива и доставки огромного количества низкокалорийного древесного топлива до котельной установки. С автоматизированными системами управления и мониторинга техпроцессов, позволяющими визуализировать и архивировать массу параметров для выполнения задачи эффективного и бесперебойного функционирования большой котельной.

– Какие проекты были реализованы в 2014–2015 гг.?

– Проектов было много. Из наиболее интересных в 2014 г. был реализован проект на основе государственно-частного партнерства. Это был наш первый такой опыт. Мы установили биоэнергетическое оборудование на двух котельных мощностью по 2 МВт каждая, в Ковровском р-не Владимирской обл., в пос. Нерехта и дер. Шевинская. Раньше там стояли мазутные котельные, которые приносили администрации Ковровского района убыток порядка по 10–15 млн руб. в год.

Работать над этим проектом было сложно, поскольку сроки были абсолютно сжатые, а законодательство в этой области в России слишком зарегулировано. Хорошо, что чиновники Владимирской обл., участвовавшие в том проекте, относились к нам с пониманием и шли навстречу. Доля государства составила около 30%. Остальное – наши вложения и средства частных инвесторов, которые в нас поверили и дали деньги.

– Как вы оцениваете свой опыт ГЧП?

– В отличие от тендеров на поставку оборудования для муниципальных котельных, которые являются достаточно простым делом – это обычно договор купли-продажи, – государственно-частное партнерство гораздо сложнее и непрозрачнее.

После того как мы поставили новые котельные, урегулировали отношения с энергоснабжающими предприятиями, а также с потребителями тепла, перед нами встал вопрос тепловых сетей, работа которых не была прописана в концессионном соглашении, но которые забирают значительную долю производимой тепловой энергии. В результате в 2015 г. наша компания все лето занималась утеплением старых и прокладкой новых теплотрасс, хотя это в концессионном соглашении не прописывалось, и мы не должны были этим заниматься, поскольку теплотрассы принадлежат государству. Но если они текут и горячая вода вместо того, чтобы попадать в дома, квартиры и детские сады, уходит через дырки в землю, то что же делать? Приходится ремонтировать.

Еще одна проблема, с которой мы столкнулись, – зарегулированность тарифов в ЖКХ. Государство пытается контролировать эту сферу, чтобы никто на этом не зарабатывал. Но выходит только хуже – деньги не зарабатываются, а зачастую или выливаются в землю через дырявые теплотрассы, или выбрасываются в воздух из-за использования неэффективных котлов с низким КПД. В этом отношении России необходимо перенимать опыт у европейских стран.

– Сейчас во многих регионах котельные, работающие на мазуте и угле, переводят на биотопливо. На ваш взгляд, той работы, которая ведется, достаточно для развития этого рынка?

– Да, мы тоже имеем такой опыт в разных регионах России – в Архангельской, Иркутской, Тверской и Томской областях, в Алтайском и Приморском крае. Но Россия и близко не подошла к тому уровню использования биотоплива в ЖКХ, который есть в Литве, Латвии или Эстонии. Хотя страна наша во много раз больше, а биотопливных котельных мы ставим во много раз меньше, чем в этих странах.

Существует несколько способов стимулирования этого рынка. Но основные – это дешевые длинные кредиты и повышение прозрачности сферы ЖКХ, не зарегулированной тарифами. А для этого нужно усовершенствовать законодательство. Тогда частные инвестиции пойдут в ЖКХ. Например, в Литве установкой битопливных котельных в этом сегменте занимаются частные инвесторы, в основном это немецкие компании. Они берут в банках кредиты под 1–2%, устанавливают в городе котельную, строительство которой окупается уже через пять лет, а в течение остальных 20 лет компания получает прибыль. При этом для населения ничего не меняется – жители города, как платили какую-то определенную сумму денег, столько же и продолжают платить, получая более качественное тепло. Если от котельной, работающей на газу, отопление в квартирах составляло 18 °С, то от биотопливной котельной при тех же платежах за тепло они получают 22 °С. То есть качество поставляемой тепловой энергии намного выше.

Практически во всех странах биотопливное отопление дешевле, чем газовое. Однако российские чиновники, занимающиеся сферой ЖКХ на региональном уровне, об этом даже не подозревают, полагая, что газ – это панацея. Стоимость газа и других минеральных видов топлива растет, и даже при падении цен на нефть эта тенденция сохраняется. Кроме того, древесина – это возобновляемый источник энергии. Я всегда привожу в пример царскую Россию, когда 140 млн человек, проживающих в стране, жили в тепле, отапливая дома дровами, ведь ни мазута, ни газа у них не было.

– Как падение курса рубля отразилось на деятельности компании? Повлияло это на количество заказов?

– Да, конечно, повлияло. Себестоимость нашей продукции увеличилась примерно на 15–20%. В денежном выражении объем заказов у нас сохранился, но их количество стало меньше. Я думаю, это произошло не только из-за девальвации рубля, но и из-за отсутствия доступного кредитования. Как только курс доллара и евро начал расти, банки перестали кредитовать промышленность, так как им выгоднее сыграть на бирже и получить намного больше прибыли. Поэтому снижение заказов вызвано прежде всего нежеланием и неумением банков кредитовать экономику страны. Проще снять маржу на валюте.

– Кто является вашими основными конкурентами на российском рынке?

– В России есть компании, которые делают аналогичные проекты, выпускают несколько схожее оборудование. Но они то появляются, то исчезают, поэтому мне трудно назвать кого-то как нашего основного конкурента. До 2014 г. на рынке была компания «Союз», но она в прошлом году обанкротилась. Иностранные предприятия, такие как Polytechnik (Австрия) или литовская фирма «Комфортс», в России, конечно, представлены, но оборудование у них достаточно дорогое. Например, цена на оборудование Polytechnik в пять раз выше стоимости аналогичных наших установок. Недавно компания «Комфортс» поставила в Финляндию комплект мощностью 750 кВт за 3 млн евро. Тогда как у нас аналогичный котельный комплекс стоит около 150 тыс. евро.

– В чем вы видите свои основные конкурентные преимущества?

– Если сравнивать нашу компанию с другими российскими производителями котельного оборудования, то у нас достаточно сильный конструкторский отдел и большие производственные мощности. Мы не жалеем денег на развитие производства, у нас есть собственная лаборатория качества, мы используем передовые технологии и оборудование ведущих фирм-изготовителей, а наш конструкторский отдел постоянно работает над улучшением потребительских качеств выпускаемых изделий. Причем свои инновационные разработки мы стараемся продавать по цене серийной продукции. В этом, я считаю, наше основное преимущество.

–Какие существуют тенденции на российском рынке биотоплива?

– Российский рынок биотоплива будет развиваться по тому же вектору, что и европейский. Пусть мелкими шагами, но мы все равно идем к тому, что сегодня уже есть в Европе. Но от людей зависит, через сколько мы к этому придем – через 3–5 лет или через 10–15 лет. Разница лишь в этом. Поэтому мне хочется нашим чиновникам от ЖКХ посоветовать – не нужно придумывать что-то новое, съездите в Европу и посмотрите, как это работает там. Что касается бизнеса, то он уже сам давно понял преимущества использования образующихся на предприятиях отходов.

– Что, на ваш взгляд, сдерживает использование биотоплива в России?

– Сдерживает отсутствие дешевых кредитов и законов по тарифному регулированию и «зеленой» энергетике. Кроме того, люди у нас не защищены от чиновничьего произвола. Эти факторы, безусловно, сдерживают приход в Россию не только европейских, но даже и российских инвесторов, которые могли бы вложиться и в перевод котельных на новое энергоэффективное топливо, и в строительство мусоросжигательных котельных большой мощности.

– Как вы оцениваете спрос на биотопливные котлы в России?

– Спрос растет из года в год. И даже с учетом экономического спада, спрос на это оборудование продолжится, а после того как страна преодолеет финансовый кризис, он будет более значительным. В качестве примера можно привести Китай, где в этом сегменте работает шесть государственных предприятий, производственная площадка каждого из них составляет 100 тыс. м2, на которых изготавливаются в том числе биотопливные котельные, пользующиеся большим спросом внутри страны. Россия – страна холодная и богатая лесами. Я считаю, что как минимум 20–25% в энергетике России должна составлять энергия, полученная из биомассы. К слову, в Литве доля твердого биотоплива в теплоэнергетике уже превышает 30%.

– Чем определяется эффективность применения энерго- и теплооборудования на древесном сырье? Насколько влияет на это масштаб производства?

– Эффективность применения мини-ТЭЦ, работающих на древесном сырье, определяется прежде всего ценой доставки топлива до места сжигания. Важно, чтобы котельная была расположена достаточно близко от места, где хранится топливо. В комплексах ЖКХ, по моим подсчетам, котельная мощностью 1 МВт будет рентабельна лишь при условии, что доставка топлива до нее составляет не более 15–30 км. Наиболее рентабельны котельные мощностью более 5 МВт, в них уже интересно вкладывать деньги.

– Возможно ли появление в нашей стране крупных ТЭЦ, работающих на древесном сырье, как в Финляндии?

– Для этого нужно на законодательном уровне решить много вопросов. Кроме тарифного регулирования в области тепловой энергии, необходимы еще законы, регулирующие продажу электроэнергии. На сегодняшний день в нашей стране пока не предусмотрена реализация частными производителями в сеть так называемой «зеленой энергии». Не секрет, что в Германии, и даже в Республике Беларусь, у частных компаний, производящих энергию, государство покупает ее по гораздо более высокой цене, чем потом продает. У нас этого нет.

Практически пока не предусмотрена также и покупка электроэнергии энергосетями. Появились лишь первые вялые законодательные попытки в этом направлении. Поэтому о строительстве крупных ТЭЦ говорить пока не приходится. Хотя при условии нормального тарифного регулирования и доступного кредитования – это очень хороший и выгодный бизнес.

– Какие существуют тенденции в развитии технологий производства энергии из древесины?

– Я вижу два таких основных направления. Во-первых, это сжигание биомассы с получением тепловой энергии и дальнейшим применением этой энергии. Вторая, перспективная пока еще для нас технология – получение из древесины жидкого топлива, биодизеля, который можно использовать в дизель-генераторах, автомобилях. Она сейчас весьма уже развита в США. А тенденции, о которых вы спрашиваете, это, как и в других отраслях, – уменьшение капиталоемкости, расширение линейки предлагаемого продукта.

– Каким видите дальнейшее развитие компании?

– Мы с партнерами очень хотели бы наладить производство и инсталляцию больших котельных, мощностью 45–70 МВт, которые могут отапливать целые города с населением 150–300 тыс. человек. Это очень интересная тематика.

– Вы планируете покупать еще какие-то производства, расширяться за счет увеличения производственных мощностей?

– Не думаю, что в ближайшие два года это произойдет. Пока мы не планируем покупку дополнительных производственных площадок, а продолжаем модернизировать существующие мощности, приобретаем новое оборудование. Это позволит нам улучшить качество выпускаемых изделий.

Справка

Компания «Ковровские котлы» образована в 1999 г. Производственная база завода включает две площадки площадью 2 га и 4 га. Цеха оснащены оборудованием фирм Hypertherm (США), Amada (Япония), EWM (Германия), Miller (США), Selco (Италия), Cebora (Италия) и др. Котельный завод производит полнокомплектные котельные на базе водогрейных котлов «Гейзер-Termowood», паровых котлов «ГейзерBiosteam», термомасляных котлов «ГейзерThermooil», работающих на биомассе. В 2014 г. выручка компании составила более 300 млн руб.

Биография

Павел Кучин родился в 1966 г. в г. Коврове Владимирской области. В 1983 г. окончил школу. В 1989 г. с отличием окончил Военный инженерно-космический институт имени А.Ф. Можайского в Ленинграде. С 1989 по 1992 г. служил в военно-космических войсках в Средней Азии. В 1992– 1995 гг. проходил службу в Центре управления полетами в г. Краснознаменске Московской обл. Там же трудился научным сотрудником лаборатории надежности космических комплексов, а в конце 1995 г. уволился из рядов Российской армии в звании капитана запаса. В 1999 г. с группой единомышленников основал компанию «Ковровские котлы».

Тема этой статьи Стратегии
Еще интересные темы:

Комментарии

Нет комментариев

Политика комментирования

Мы приветствуем комментарии, которые добавляют знания к уже имеющимся в статье в виде частного мнения комментатора или дополнительной информации. Если вы обнаружили комментарий, который по-вашему мнению не соответствует теме новости или нарушает наши правила публикации комментариев, вы можете сообщить об этом редакторам с помощью ссылки «Сообщить о нарушении». Представленные в комментариях мнения могут не соответствовать мнению редакции журнала "Лесная индустрия". Запрещено публиковать комментарии (1) содержащие высказывания, призывающие к разжиганию межнациональной розни; (2) содержащие нецензурные слова с замещенными буквами; (3) содержащие орфографические ошибки; (4) содержащие оскорбления по отношению к другим комментаторам; (5) подстрекающие к насилию; (6) не имеющие ничего общего с новостью на странице которой публикуются; (7) дублирующиеся на страницах нескольких новостей; (8) излишне длинные комментарии; (9) чрезмерно использующие заглавные буквы. Мы оставляем за собой право удалить любой комментарий без объяснения причин. Мы не допускаем появления на сайте любой скрытой рекламы, в любом ее проявлении, и можем удалить любую информацию, которая покажется нам ангажированной. К ней относится как открытая, так и скрытая реклама в любом виде.

Партнеры